Можно еще отметить, что мертвый Гибарян является фетишем для живой вроде бы «негритянки», бывшей рабыни. Такого рода «некрофилия» - это образ общего невроза для народов Леванта, поклоняющегося теням давно умерших великих цивилизаций. Впрочем, и самое первое государство, здесь же возникшее, было по внешней форме ритуалом поклонения первой мумии обожествленного умершего вождя и, по сути, кладбищенской организацией.

Что касается интимной тайны Снаута, то из уважения к Лему и по его просьбе, я не стану раскрывать ее явно. Достаточно сказать, что восточные евреи сочетают в себе левантийский и византийский неврозы, а ашкенази добавляют к ним еще и европейский синдром. Собственно, поэтому диаспора так органично вписывается в любую авраамическую цивилизацию, обладая ключами к их глубинным тайнам. Парадоксально, но зависимость сразу от трех неврозов дает большую степень свободы, возможность не только для выбора зависимости, но и возможность относительной независимости, творческих периодов. Хотя возможно, что это влияние «океана» с его навязчивой эмпатией.

Каким образом базовый невроз создает единообразный порядок в цивилизации? Неизбывная потребность в регулярном насилии формирует волны экспансии, достигающие естественных границ южных морей и пустынь, бескрайней украинской степи, белорусских и псковских болот, северной тайги. Отражаясь от берегов, пульсирующие волны насилия создают порядок в виде узлов, уровней и форм насилия. Все носители невроза ограничены активностью других носителей. Возникают правила, кто, когда, кого и за что имеет право насиловать. Даже самый нижний слой, в случае нарушения своих «прав» имеет право на насилие против насильников. Отсюда естественным образом и проистекают все права и обязанности.

Другое дело, что по мере накопления массы и энергии цивилизации ее невроз воплощается в финальные фашистские формы машины уничтожения. Так и византийская работорговля и стремление к превосходству вырождается в государство рабов. Но единообразные правила и цивилизованные формы при этом все равно соблюдаются.