Вытащив сто баксов и специально показав толстый бумажник, Торопов протиснулся в подвал мимо гогочущих юнцов, привычно отмечая про себя диспозицию живых объектов, степень их опьянения, физическое состояние.

«Только двое из десяти человек крепкие парни! Остальные парнишки – совсем мальчишки лет по двенадцать-тринадцать!» – профессионально определил Роман.

Один, белобрысый крепкий парень ростом метр восемьдесят, держал худенькую белобрысую девчонку, разложенную на столярном верстаке, за плечи. Жертва, одетая в красную нейлоновую куртку, короткую бордовую юбчонку, задранную сейчас наверх, и простые шерстяные колготки изо всех сил брыкала ногами.

Второй, черноволосый крепыш, стягивал с девчонки колготки вместе с трусиками и гоготал, прижимая брыкающиеся ноги к столу.

Зыркнув на стоящего рядом Романа черным, налитым кровью глазом, крепыш продолжал забавляться, то ловя, то отпуская девчоночьи ноги. Роман невольно сглотнул подступивший к горлу комок.

Это движение не ускользнуло от внимания белобрысого.

– Что, мужик, молодого тельца хочется? – говорил белобрысый, запуская руку в открытый ворот кофточки. Девчонка болезненно взвизгнула.

Хмель моментально выветрился из головы Романа. Чувствуя, что еще немного, и он перестреляет всю эту полубандитскую шелупонь, вообразившую себя сегодняшними хозяевами жизни, Роман решил отвлечь внимание на себя.

Протянув сто баксов, Торопов пошатнулся и, сделав шаг вперед, подошел к чернявому, определив его за главного.

Роман заметил, что его пальцы, державшие деньги, трясутся.

Торопов знал за собой эту особенность: перед экстремальной ситуацией у него наступал тремор рук, иногда и ног, особенно после принятия алкоголя. Как только Роман начинал действовать, все побочные явления моментально проходили, и тело действовало, как хорошо отлаженный механизм.