– Меньше слов, больше дела.

Стараясь не смотреть вниз, Катарина ступила на широкую доску. Один шаг, второй, третий… В принципе ничего страшного – плевое дело. На середине пути Ката уже была готова громогласно провозгласить себя непризнанной акробаткой, как вдруг ее сумочка, соскочив с плеча, плюхнулась в вязкую жижу. Вскрикнув, Ката пошатнулась и… последовав за сумкой, мешком свалилась вниз.

Приземлилась Копейкина удачно, конечно, если в данном случае можно говорить об удаче. Но везение состояло уже в том, что ее лицо соприкоснулось всего-навсего с противной грязью, а не «поцеловалось» с толстой трубой, проходившей в метре от места падения.

Бывшие секунду назад синими джинсы и блузка превратились в жалкое подобие одежды, причем приобрели цвет детской неожиданности. Катарина сидела в глиняной каше, ища глазами свалившуюся с правой ноги туфлю, одновременно с этим собираясь вот-вот расплакаться.

Ну почему, почему именно с ней это случилось?

Размазывая по лицу грязь, Копейкина разревелась.

Над канавой наклонилась головка в цветастом платочке.

– Господи Иисусе, – запричитала бабулька. – Страхи-то какие.

Затем пенсионерка задала самый «умный» вопрос из всех возможных в подобной ситуации:

– Ты упала, милая?

– Да, – сквозь рыдания ответила Ката.

Бабушка озвучила второй вопрос под стать первому:

– Вылезать планируешь, касатка?

– Хотелось бы.

– А ты случаем нам трубу не проломила?

«Замечательно. Вместо того чтобы поинтересоваться моим самочувствием, бабка спрашивает о трубе».

– Помогите мне выбраться отсюда, – взмолилась Копейкина.