– Тебе устроили разбор полетов.

– В яблочко. Мать считает Валю типичной охотницей за деньгами. Но я могу тебя заверить – Валентина не такая. Материальные блага ее не волнуют.

– Так уж и не волнуют?

– Нисколько.

– Откуда столько уверенности в голосе? За пару месяцев человека невозможно узнать. Порой требуются годы, чтобы истинная сущность вылезла наружу.

– Прекрати! Ты ее не знаешь, а значит, не имеешь права возводить напраслину. Я пришел к тебе не для того, чтобы выслушивать философские речи, поэтому не превращайся в мою мать. О’кей?

Копейкина виновато опустила голову.

– Первые дни после аварии, – скороговоркой произнес Осокин, – Валя по нескольку раз в день звонила мне на сотовый, интересовалась самочувствием. Затем звонки прекратились. Прошло почти два месяца – от Валентины ни слуху ни духу. Кат, будь другом, помоги.

– Но что я могу сделать?

– Съезди в институт, поговори с ней, узнай, почему она молчит?

– А зачем ехать в институт?

– Иногда я заезжал за ней после занятий, но дома у Вальки ни разу не был.

– Не приглашала?

– Почему сразу «не приглашала»? – озлобился Осокин. – Просто не было случая.

Стараясь не обидеть парня, Катарина осторожно спросила:

– Денис, а если она осознанно отключила телефон? Вдруг Валя не хочет больше с тобой общаться? Ты об этом думал?

– Не верю. Повторяю: Валя не похожа на остальных, не в ее правилах скрываться, предварительно не расставив точки над «i».

– А все же, если моя версия подтвердится, что тогда?

Осокин нахмурился.

– Вот когда она подтвердится, тогда и поговорим. Ты согласна?

Катарина кивнула.

– Заметано. Давай адрес института, факультета и номер группы.

– Группу не знаю, но ты в деканате поинтересуйся.

– Ромео, – буркнула Копейкина, сунув в карман блокнотный листок с адресом. – У пассии хоть родители есть? Что тебе вообще про нее известно?