Кейр слыхал о добрых соседях чуть больше, чем детские сказки — всё-таки не в последней семье клана уродился. Так что — знал: банши на самом деле хорошие. И никогда ничего не накликают, а что плачут над бедами людей — так это от жалости. Они ведь людям какая-никакая родня, того же адамова семени. О детях заботиться помогают, злые чары отводят. И только если совсем-совсем не могут помочь — плачут. Заранее. А оттого многие верят, что это банши напасть и накликали.

Ответ же чуть рот открытым не оставил.

— Я сида. Из тех, которые для ирландцев "дини ши", для скоттов — "Благий Двор", а для вас — народ холмов. Ростом вот только не вышла.

И руками развела. Мол, не виновата я, что такая худая да короткая. Кейр же рассматривал её наново. И глазам своим не верил. Сиды — те, кого раньше считали богами. Не всех, а старших да сильнейших. Но они же в легендах прекрасны! А эта… а эта умильна. Как бывает птичка, белка, щенок. Или какое другое животное — красивое. Даже женственное. Которое не грех подвезти, чтобы лапки не стирало. И которое очень хочется погладить. Не как девушку, как зверёныша. И за уши потрепать.

— Ты больше похожа на тилвит тег.

— Детей не ворую, — уверила фэйри, — да и волосы у меня не золотые.

Зачем-то поправила ворот, при этом невзначай вытащила наружу серебряный крестик. А это решало почти всё. Серебра не боится. Крест приняла. А значит, кем бы ни была до того, ныне — в правах человека. Молоденькой девушки. Причём, верней всего — без роду-племени. Да она же боится! Оттого и ворот дёргает. А кого боится-то? Кейра, что ли? Кейр понял — всего. Кто знает, как меняется мир для подобного существа, когда оно принимает Бога? Зато стало ясно, как себя вести — правильнее всего. Как с малознакомой соседкой. Доброй соседкой — в прямом значении этих слов.

— Это верно, — Кейр показал, что всё понял верно, — Волосы у тебя, скорее, медные. Так может, тебя подвезти?

— А что попросишь за провоз?