Она сжала губы, глядя на меня.

– Не можете же вы так вот просто взять и уйти. Вы же только что пришли.

– Простите. Я должен идти.

– Значит, остаться вы не хотите?

– Хочу или не хочу, но я этого не сделаю.

Она подняла руки и провела пальцами по волосам. Это, вероятно, самый притягательный жест, который может сделать женщина. Если у нее соответствующие формы, да еще когда она смотрит на мужчину, как смотрела на меня Хелен, устоять очень трудно. Но я все же устоял.

– Я хочу, чтобы вы остались.

Я покачал головой:

– Мне действительно надо идти.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, безо всякого выражения, затем пожала плечами, опустила руки и встала.

– Ну что же, раз вы так решили… – Она подошла к двери, открыла ее и шагнула в холл.

Я последовал за ней и взял шляпу, которую оставил там на стуле. Она открыла входную дверь, выглянула в коридор и отступила в сторону.

– Может, как-нибудь вечерком вы не откажетесь пообедать со мной или сходить в кино?

– Было бы очень мило, – вежливо ответила она. – Спокойной ночи.

Она одарила меня какой-то отрешенной улыбкой и закрыла дверь.

В последующие пять или шесть дней я думал о ней постоянно. Я не сказал Джине, что повстречал Хелен на вечеринке, но Джина обладает каким-то умением верно угадывать, о чем я думаю, и я несколько раз замечал, как она озадаченно и пытливо смотрит на меня. На шестой день я решил немного снять напряжение и, вернувшись к себе домой, позвонил ей.

Трубку не снимали. В течение вечера я звонил трижды. Сделал четвертую попытку часа в два ночи. Трубку наконец сняли.

– Алло?

– Это Эд Досон, – сказал я.

– Кто-кто?

Я улыбнулся в трубку. Это было уже слишком. Я понял, что она интересуется мною не меньше, чем я ею.

– Позвольте мне освежить вашу память. Я тот парень, который заправляет римским корпунктом «Вестерн телегрэм».