Я повертел камеру в руках. Мне вдруг пришло в голову, что она, должно быть, живет не по средствам. Ее отец сказал мне, что выдает ей по шестьдесят долларов в неделю. Он заявил, что не хочет, чтобы у нее было больше денег. Я знал цены на квартиры в Риме. Эта обходилась долларов в сорок в неделю. Я взглянул на столик, заставленный всевозможными напитками. Как же она умудряется так жить? А тут еще эта дорогая кинокамера…

– Вам кто-нибудь оставил состояние?

Ее глаза забегали, и на мгновение она, казалось, смутилась, но лишь на мгновение.

– Если бы. А почему вы спросили?

– Это не мое дело, но все это, наверное, стоит немалых денег, да? – Я обвел рукой комнату.

Она пожала плечами:

– Наверное. Отец выдает мне щедрое пособие. Ему нравится, чтобы я так жила.

Говоря это, она не смотрела на меня. Даже не знай я, сколько именно дает ей отец, я все равно заметил бы ложь. Я был заинтригован, но решил, что это не мое дело, и переменил тему разговора:

– Так что с камерой?

– Не работает спуск.

Когда она указывала, ее палец коснулся тыльной стороны моей ладони.

– Он на предохранителе, – объяснил я. – Вы нажимаете вот на эту штучку, и тогда спуск работает. Предохранитель ставят, чтобы случайно не заработал мотор.

– Силы небесные! А я чуть не отнесла ее сегодня обратно в магазин. Надо бы прочесть инструкцию. – Она взяла у меня камеру. – Я никогда ничего не понимала в механизмах. Вы только посмотрите, сколько я накупила пленки. – Она указала на письменный стол, где стояло десять картонок с шестнадцатимиллиметровой пленкой.

– Уж не собираетесь ли вы всю ее истратить на Рим? – спросил я. – Тут на всю Италию хватит.

Она бросила на меня странный взгляд, в котором я уловил какое-то лукавство.

– Большую часть я приберегаю для Сорренто.

– Сорренто? – Я был озадачен. – Значит, вы собираетесь в Сорренто?

Она улыбнулась:

– Вы не единственный, кто едет в отпуск. Вы когда-нибудь были в Сорренто?