– Я по-прежнему ничего не понимаю, Джек. Что все это значит?

– Все это? – Он улыбнулся. – Похоже, ты счастливее, чем я считал, или несчастнее – это смотря как судить. Там, дома, о ней знают все ребята. У нее плохая репутация. Когда мы прослышали о том, что она отправляется в Рим, а старик хочет, чтобы ты за ней присматривал, мы все подумали, что твоя песенка спета. Она бегает за любым, кто носит брюки. И она даже не пыталась к тебе приставать? Ну, не заливай!

Я почувствовал, как меня бросило в жар, потом в холод.

– Это для меня нечто новое, – небрежно бросил я.

– Ну-ну. Она гроза мужчин. Ладно, я признаю, у нее все при всем: глазки типа «иди сюда», внешность, формы, при виде которых ожил бы и труп, но беда в том, что она может втравить парня в историю. Не будь Чалмерс самой крупной силой в газетном деле, вся пресса Нью-Йорка по меньшей мере раз в неделю давала бы о ней подвалы. Она избегает огласки только потому, что ни одна газета не хочет ссориться со стариком. Она вляпывается в любое дерьмо, какое только есть на свете. И только потому, что она оказалась замешанной в убийстве Менотти, она смылась из Нью-Йорка и примотала сюда.

Я сидел очень тихо, уставившись на него. Менотти был известным нью-йоркским гангстером, невероятно богатым, влиятельным, в прошлом убийцей. Он занимался профсоюзами, публичными домами, и знакомства с ним лучше было не заводить.

– Какое она имела отношение к Менотти? – спросил я.

– По слухам, она была его любовницей, – ответил Максуэлл. – Ее везде видели с ним. Один тип сказал мне, что именно в квартире Хелен его и угрохали.

Около двух месяцев назад Менотти зверски убили в трехкомнатной квартире, снятой для любовных свиданий. Приходившая туда женщина скрылась, и полиция не могла отыскать ее. Убийца тоже сбежал. Все считали, что Менотти убит по приказу Фрэнка Сетти, соперничавшего с ним гангстера, которого выслали из США, как посредника в торговле наркотиками, и который, как полагали, жил теперь где-то в Италии.