"Ну вот, вляпался! Только стоило отойти от дома на несколько метров - и на тебе. Размечтался…" - Женька Котов (то есть я) досадливо отряхивал ногу в сером от грязи ботинке только что побывавшем в изрядной луже. На самом деле, конечно, я не мечтал, а спешил на автобус, по традиции опаздывая на работу. Потерял все-таки сноровку - вот она, жизнь забугорная, расслабляет! Но подбежать к автобусу успел, и даже сумел втиснуться в дверь - благо, час пик уже на исходе. Трясясь в поскрипывающем и покрякивающем на поворотах автобусе свои традиционные семь остановок до института, я понял, что мне где-то даже приятно снова окунуться в эту родную суету: "Как-то там наши ребята в лаборатории? Не намудрили бы чего без меня!" - тут же стало смешно: "Экая у меня мания величия появилась. Признайся себе честно - без тебя даже спокойнее станет! Зачем провинциальному институту твои хилые научные потуги? Одна головная боль. Мешаешь только спокойно переваривать государственные деньги да смущаешь начальство своей никчемной деятельностью!"

Но ничего чрезвычайного в институте не произошло. На клумбах перед главным входом дотаивали последние, почти уже черные сугробы. Мелкие пташки, ничего не боясь, радостно орали свои весенние рулады, а народ подтягивался на рабочие места двигать науку дальше: кто вперед, кто вбок, а кто и просто, протирать очередные штаны - в зависимости от желания, таланта и размера зарплаты.

Институт биологии, куда спешил Женька, располагался в правой половине центрального корпуса областного центра Академии Наук - огромного полинялого здания, тяжело нависающего над входящим научным червем всей своей неповоротливой каменной мощью советской науки. К главному корпусу примыкали крылья зданий других институтов. Весь комплекс был довольно солидным, как и полагалось, хоть и провинциальному, но большому - под два миллиона жителей, городу.

В лаборатории, несмотря на уже давно идущий десятый час, все было пасторально тихо. Только Витька ковырялся с чем-то, сидя у себя за столом в дальнем углу.