И к моей студёной Я б страдальцев прижимал; Не страшился б муки ада, Раем не был бы прельщен; Беспокойство и прохлада Были б вечный мой закон; Не искал бы я забвенья В дальнем северном краю; Был бы волен от рожденья Жить и кончить жизнь мою! — — Voici une autre; ces deux pièces vous expliqueront mon état moral mieux que j’aurais pu le faire en prose;
Конец! как звучно это слово! Как много, — мало мыслей в нем! Последний стон — и всё готово Без дальних справок; — а потом? Потом вас чинно в гроб положут И черви ваш скелет обгложут, А там наследник в добрый час Придавит монументом вас; Простив вам каждую обиду, Отслужит в церкви панихиду, Которой — (я боюсь сказать) Не суждено вам услыхать; И если вы скончались в вере Как христианин, то гранит На сорок лет по крайней мере Названье ваше сохранит, С двумя плачевными стихами, Которых, к счастию, вы сами Не прочитаете вовек. Когда ж чиновный человек Захочет место на кладбище, То ваше тесное жилище Разроет заступ похорон И грубо выкинет вас вон; И может быть из вашей кости, Подлив воды, подсыпав круп, Кухмейстер изготовит суп — (Всё это дружески, без злости). А там голодный аппетит Хвалить вас будет с восхищеньем; А там желудок вас сварит, 