Однако то, что не мог уловить его слух, с лихвой восполняли прочие чувства. Создавалось такое впечатление, будто висящий в воздухе запах горелого дерева, расплавленной пластмассы и смерти заявил на это место свои безраздельные права и упорно отказывался его покидать. Кроме того, Квина беспрестанно преследовал едкий привкус во рту.

Он остановился возле чужого «чероки». Вынул руку из кармана и коснулся капота — тот был еще теплым, — после чего направился к дому.

По словам начальника полиции, пожар начался в гостиной. Квин отыскал место, где, по его предположениям, некогда находились ворота, и стал пробираться по проторенной через груду мусора дорожке.

Она вела к останкам самого жилища. В различных местах вдоль тропы виднелись свежие царапины на деревьях и расчищенные участки земли. Это были свидетельства работы полиции, пытавшейся отыскать причину пожара и возможные очаги возгорания. Однако внимание Квина было направлено на поиск совершенно иных вещей. Но то, что он пытался найти, пока что оставалось скрыто от него.

Приблизительно посредине дома, по соседству с полуразрушенной стеной, он обнаружил расчищенный пятачок пола. Квин нагнулся, чтобы ближе его рассмотреть, но не увидел ничего, кроме кучи расплавленной пластмассы, представлявшей собой комковатую черную массу. Не исключено, что такая судьба постигла полку для CD-дисков или лампу. А может, и тот самый электрообогреватель, о котором говорил шеф полиции. Впрочем, не отодрав останки от пола, можно было только строить догадки.

Квин выпрямился и осмотрелся. Как он и думал, место его нахождения было самым низким среди пепелища. Из этого явствовало, что именно здесь первоначально занялся огонь. Квин мог себе представить, как продвигалось пламя по дому: сначала наружу, затем вверх по стенам на второй этаж. Однако о том, как возник огонь, ничего определенного сказать было нельзя.