Жора нашел силы и мужество примолкнуть, и оставшийся путь до адреса провиляли в забитом машинами Садовом кольце молча. Нужный дом, в котором отследили у любовницы фигуранта, предусмотрительно проехали, свернув за джипом РУОПа под арку следующего. Пока Олег втискивал отекшие ноги в туфли, помощники вылезли, блаженно размялись.

— Ну что, обуем мальчика в «браслетики»? — Жора поправил на ремне наручники, вытащил из-под мышки Клинышкина зеленую папку с выписками из ДОРа — дела оперативного розыска. Вгляделся в фотографию разыскиваемого, запоминая характерные детали. Парень лет тридцати, жесткий ежик, лоб наморщен, губы сжаты. Такие в жмурки не играют.

— Сначала возьми его, — на этот раз недовольно прервал словеса напарника Олег. Когда базар идет по личному фронту — хоть язык счеши, но на их розыскной кухне могут иметься горы риса, чеснока, мяса, моркови, лука, но спичка не зажжется — и плова не сделается. Не кажи гоп, как учат хохлы.

— Ты мне, Жора, лучше вот что проясни, — вспомнив последний анекдот, за всю предыдущую болтовню попробовал поддеть сотоварща Штурмин, одновременно привыкая к вернувшимся на место колодкам. — Чем отличается хохол от украинца?

— Говори, — сразу сдался Майстренко.

— Хохол слово «родина» пишет с маленькой буквы, а «сало» — с большой. Украинец живет в Украине, а хохол — там, где лучше.

Жора определился со своим статусом сразу:

— Значит, я чистокровный хохол. А вот тесть ко мне из Закарпатья приехал, тут дело окажется посложнее. Но все равно спрошу — чтобы имелся повод затем закусить это дело Салом с большой буквы.

Штурмин же забросил в рот таблетку анальгина, вместе со слюной проглотил ее. Хотя его зубу больше пригодились бы плоскогубцы. Или пару затяжек сигареты. Угораздило же бросить курить накануне зубной боли…