– Где и когда вы познакомились с Валерием Петровым?

– На дискотеке, случайно.

– В каких вы были отношениях?

– В приятельских, виделись всего пару раз.

– Зачем он звонил вам перед смертью?

– Спрашивал, когда я приеду в Москву.

– Вы знали, что потерпевший употреблял наркотики?

– Нет, Валерий был спортсменом, он не употреблял наркотики, по крайней мере мне об этом было неизвестно.

– Вы можете сообщить что-либо еще, что могло бы помочь следствию?

– Нет.

– А может, у покойного был повод для самоубийства?

– Нет.

Нет, нет и еще раз нет. Жить, и жить, и еще раз жить были тысячи поводов у покойного…

– И вот чего им, молодым и богатым, не живется? Им же все в руки плывет!

Нетрезво всхлипнув, старый тренер смахнул блеснувшую на щеке слезу, поймал взглядом глаза Шурика и потребовал:

– Налей-ка мне еще, сынок. Кстати, а мы с тобой нигде раньше не встречались? Уж больно лицо у тебя знакомое…

– Вы меня на соревнованиях видели, Сергей Геннадьевич. Я в свое время хотел у вас тренироваться, но не получилось. Мы с Валеркой хорошо знакомы были, даже бились с ним как-то.

Вот откуда у Шурика столько терпения? Если бы Ёлка ему один и тот же вопрос в течение получаса шесть раз задала, он бы уже изнервничался и огрызаться бы начал. А тут смотрите-ка – сидит, водочку уважаемому мастеру спорта подливает и терпеливо одно и то же, как попугай, повторяет! Да еще и смотрит на него с таким обожанием, что розовато-лиловые флюиды нежности по залу разливаются.

– Вот! Я же говорю! – в очередной раз воздел палец к потолку нетрезвый тренер. – Все они мои дети! Все меня знают! И я их знаю как облупленных! А они, подлецы, наркоманичать начинают!

Очередной «бумс!» по многострадальной столешнице.

В этот раз он звезданул кулаком так сильно, что посуда на столе подпрыгнула и зазвенела. Около десятка нетрезвых суровых мужчин воззрились на источник шума. На Геннадьича то есть.