Тренер был готов сорваться на крик – и, похоже, не он один. У всех мужчин, стоявших вокруг могилы, желваки ходили ходуном, но сделать никто ничего не мог. Потому что рядом с заламывающей руки девицей переминались двое доберманов – никак иначе нельзя было назвать остромордых, жилистых охранников с нездоровым, вовсе неуместным на кладбище азартом в глазах.

Похороны грозили превратиться в дешевый паноптикум. Атмосфера накалялась.

Первой не выдержала Ёлка:

– Я не понимаю, что тут происходит! Неужели все эти здоровые мужики не могут надавать по башкам одной истеричке и парочке ее безумных приятелей?

Все разом обернулись, услышав ее возмущенное шипение. Тренер с тяжелым вздохом ответил:

– Попробуй их сейчас тронь… Знаешь, что потом будет!

– Да ничего не будет! – Ёлка уже говорила в голос. – Закопать их всех прямо тут, благо место подходящее, и никому не рассказывать. Хрен знает, куда они все делись – заблудились на кладбище, в могилы сослепу попадали, ноги переломали и вылезти самостоятельно не смогли. А то, что их земелькой присыпало, так ветер сегодня сильный, замело потерпевших!

То ли слишком громко она это сказала, то ли подобные мысли давно у всех присутствующих в головах зрели, но только после этих слов народ начал вдруг как-то очень активно теснить бывшую супругу вкупе с ее телохранителями.

– Уходим.

Ого! Оказывается, когда эта курица перестает стенать и придуриваться, ее голос звучит просто отвратительно! Холодно и остро, как бритва, и с легкой, царапающей слух хрипотцой, словно эта бритва затупилась и теперь очень неприятно скрипит, вместо того чтобы беззвучно резать.