«Чаю, комиссар?» – знакомый голос спросил меня из-за плеча, и отражение лица Юргена возникло в бронестекле, затемняя успокаивающую панораму синего, зеленого и рассыпанных коричневых пятен внизу. Через секунду моё обоняние предупредило меня о том, что он начал наклоняться в мою сторону.

Сказать, что годы были добры к моему помощнику было бы преувеличением, точнее было бы сказать, что они были отдаленно обходительны, если они вообще замечали его существование.

То, что оставалось от его прически стало седым десятки лет назад, хотя растительность давно почти полностью покинула его голову, открывая череп, усыпанный псориазом так же, как и его лицо в видимых проплешинах рваной растительности на подбородке (2).

Он до сих пор был столь же энергичен как и я, благодаря омолаживающим процедурам, обдуманно предоставленных ему Эмберли.

Несмотря на количество угрожающих жизни поручений, которые я исполнил для нее, у меня не было иллюзий относительного того, кого из нас двоих она считала главным достоинством в ее узком кругу союзников.

Даже пара героев Империума едва ли могла сравниться с «пустыми». Польза от его необъяснимой способности нейтрализовать силу варпа во многих случаях,больше чем я мог вспомнить, давала мне достаточно четкое понимание, почему она так высоко ценила его содействие.

«Спасибо, Юрген», – сказал я, принимая чашку танны, которую он держал с удивительной легкостью, несмотря на тесноту пассажирского отсека, моя стайка комиссарских кёадетов решила отсесть от нас как можно дальше.

За это я не мог их винить, букет запахов моего помощника был едким и в лучшие времена, а его склонность к морской болезни усиливала его еще больше, чем обычно.

«Весьма предусмотрительно».

«Всегда пожалуйста, сэр».

На его лице на миг появилось что-то отдаленно напоминающее улыбку, и он осторожно завинтил крышку на фляжке, перед тем как убрать ее куда-то в обычное обилие кармашков на его грудной броне.