— Да ладно, сиди, арестантка, — супруг улыбнулся. — Представляешь, как вытянулись лица у сотрудников, когда позвонили из полиции и сказали, что ты задержана!
— А как ты все объяснил? — Даша, съежившись, смотрела на пролетавшие мимо дома.
— Почему я должен им что-то объяснять? Они получают зарплату, выполняют свою работу, а остальное не их собакино дело, — от мужа, как всегда, веяло силой и уверенностью.
Остаток пути они молчали, каждый думая о своем.
— Все, приехали. Иди домой и не вздумай Ксюшке рассказывать. — Сергей развернулся, и машина плавно скрылась за поворотом.
14
Даша прошла в спальню и упала на кровать, раскинув руки. Злость прошла, уступив место апатии.
«Подумаешь, развод, — размышляла она, — не я первая, не я последняя».
Под боком заверещал телефон. Нащупав трубку рукой, обреченная мать-одиночка вытащила антенну:
— Слушаю вас.
— Привет, Рыжая!
— Сол? — Даша искренне обрадовалась и приподнялась на локте. — Привет, ты откуда?
Соломон Ольсен был ее старым приятелем, восемь лет назад он эмигрировал в Швецию, сменил фамилию Ольхович на Ольсен и устроился работать в журнале мод. Обычно они переписывались через Интернет, Сол много путешествовал, посылая ей изо всех стран мира интересные веселые письма, фотографии, отрывки статей. Звонил же прижимистый Ольхович-Ольсен в крайне редких, экстренных случаях.
— Я из Линца, но не в этом дело. Скажи, ты получила от меня письмо? Вчера послал.
— Нет, я еще почту не снимала. А что случилось?
— Быстро иди к компьютеру, сними почту. Я буду ждать. Если все как я думаю, твоих 50 процентов.
— За что? — изумилась Даша. — Там что-то отредактировать надо?
Соломон как-то странно хрюкнул.
— Я попрошу тебя редактировать свои статьи, когда лишусь обеих рук, оглохну, ослепну, онемею и отупею. Меньше слов, иди к компьютеру и сними почту. Я сижу жду.