К сожалению, проверить ей этого так никогда и не удалось: едва молодая женщина дотронулась до первой баночки, как раздался телефонный звонок.

- Ano, prosim, <Да, пожалуйста. Здесь: слушаю вас (чешcк.).> - обычно вежливая фраза на этот раз прозвучала грубо, даже агрессивно.

В ответ послышался всхлип, и, после небольшой паузы, дрожащий женский голос спросил:

- Вы... не говорите по-русски?

- Почему, говорю. - Голос звонившей показался смутно знакомым.

- Дашка, это ты?

- Да, это я.

- Слава богу! - вдруг без всякого перехода затарахтела собеседница. Не представляешь, сколько мне пришлось сделать, чтобы достать твой номер телефона!

- Почему же, представляю, - хмыкнула молодая женщина, - хотя бы потому, сколько мне пришлось приложить усилий, чтобы он не достался кому попало.

- Ой, Рыжая, как была ты свиньей, так и осталась! - продолжал радостно щебетать голос, из чего Даша сделала два вывода: во-первых, звонившая была с ней хорошо знакома, а во-вторых, не строила на ее счет никаких иллюзий. Тем не менее она по-прежнему не могла вспомнить, кому принадлежали эти очень характерные интонации.

- Слушай, Рыжая, я сейчас на вокзале...

- На каком, на Курском?

Нахалка осеклась на полуслове, но тут же продолжила, может, чуть с меньшим напором:

- Почему на Курском? Здесь, на центральном.

- Где здесь?

- Да здесь, в Праге.

Настроение было испорчено окончательно. Наверняка эту курицу обворовали в поезде, и теперь будет две недели висеть на шее со своими проблемами. "И какой паразит дал ей телефон, - подумала Даша. - Узнаю убью".

- Ну и?

- У тебя что, настроение плохое? - Трубка не собиралась сдаваться. Поверь, если бы у меня был выбор, я бы никогда тебе не позвонила. Особенно учитывая обстоятельства, при которых мы расстались.