"Кто?"

"Лапкин... Он вертелся... а у меня указка в руке была... И... все как-то само собой вышло..."

"Та-ак! - зловеще тянет директор и оборачивается ко мне: - Что будем делать, Андрей Петрович?"

"Я думаю, - говорю я, - пора исключить Анну Михайловну из школы. Довольно мы с ней мучались! Уговаривали, помогали, беседовали... Всякому терпению бывает конец!"

"Простите меня! - в голос ревет Анна Михайловна. - Я больше так никогда-а-а..."

"Нет, даже не просите! - мрачно заявляет директор. - Мне ваши обещания во где сидят! Вот переведем вас в школу для трудных, пусть там с вами разбираются!.."

И тут звенит звонок. Я сдаю свой листок Анне Михайловне.

Где же Ленка и Цыбулько?

Они возвращаются в середине следующего урока.

- Дежурные, кого нет? - спросил физик, начиная урок.

- Цыбулько и Кайгородцевой.

И физик непонятно сказал:

- А-а... Ну это ладно... Они скоро придут.

Что там происходит? Что с ними? Они же ни в чем не виноваты!

Наконец - стук в дверь. Это они. Лица у них - непонятные.

- Ну? - шепотом спрашиваю я Цыбулько.

Молчит.

- Да вы чего?

- Прекратите посторонние разговоры, - требует физик.

- Там только три рубля было... - шепчет Цыбулько.

- А остальные?

- Не было...

И Ленка молчит, лицо растерянное и обиженное.

- Нас обыскивали... - шепчет Цыбулько, моргая. - А потом велели сознаться, где мы их спрятали...

Теперь мы молчим втроем.

- Но ведь там, честное слово, было только три рубля! - потрясенно бормочет Цыбулько. - Я не знаю, где остальные...

Про тетради сначала не вспоминали. Сначала искали только сто рублей. А потом почему-то перестали, и милиция в школе больше не появлялась, а Марья Павловна ходила с надменным лицом и глядела мимо людей. Тут-то вдруг и вспомнили про тетради. И про то, что в тот вечер Ленка прибегала в школу и спрашивала, какая отметка у Соколкова.