Пацан убегает. Снова вокруг тихо и пусто. И еще целая неделя до возвращения рыжей...

- Вот бы ты был учителем у нас! - говорит Василь.

- Не, он не успеет... - говорит Митька. - Нам еще семь лет учиться, да? А ему четыре в училище да пять в институте...

- Я сразу после училища пойду, я буду у малышей учителем, - говорю я.

Митька считает, зажмурив один глаз.

- Все равно не выходит... - вздыхает он. - Мы тогда уже в восьмой перейдем...

- Жалко! - говорит Василь. - А у нас учителка такая злющая в первом классе была! Чуть чего - ка-ак закричит! У нас один даже заикаться от нее начал, во!..

Теперь мы везде ходим втроем. Митька, Василь и я. Митька и Василь всегда вместе. Это Митька так сказал, когда пришел на следующий день.

- Заходи! - я ему обрадовался, хоть и не знал совсем.

- Только я не один... - нерешительно предупредил Митька.

- Ну заходи не один...

И сначала в комнату вошел круглоголовый улыбчивый Митькин друг, а потом сам Митька.

- Как это вы прорвались вдвоем? - удивился я.

- Я же брат... - напомнил Митька. - А Василь через окно в туалете...

- Ну даете! - сказал я им. Мне смешно было смотреть на их серьезные, решительные лица. Но был, правда, рад им. - Хорошо, что пришли, а то я тут почти помер от тоски...

- Мы тоже... - вздохнул Митька.

- Нас в городской пионерский лагерь отдали, - сообщил Василь.

- Ну?

- Так мы сбежали, - улыбнулся Митька. - Я сказал, что брат приехал... Ну и отпустили... Пойдем на пруд!

И мы стали путешествовать: то на пруд, то в зоопарк. Или просто ехали в центр и бродили по улицам. Я уже не боялся заблудиться.

Нам хорошо было втроем. Но вчетвером было бы лучше. А рыжая все не возвращалась. Ее не было уже сто лет и не будет еще тысячу. И три дня.

Они поймали меня утром, на берегу, когда Митька и Василь скакали и брызгались, еще не решаясь прыгнуть в воду.