Парень смотрит на часы.

- Сейчас, - говорит ему рыжая. - Андрей, мы опаздываем... Извини...

- А ты куда? - глупо спрашиваю я, будто не замечаю, что она не одна.

- Мы в кино, - отвечает рыжая.

- А-а... - говорю я, будто это все объясняет. - Ну, ладно... - И какая-то ржавая пружина начинает медленно закручиваться во мне.

- Ты заходи как-нибудь в гости... - говорит мне рыжая. - Ладно?

- Ладно... - говорю я.

Они уходят. Я стою. Смотрю вслед. Секунду. Десять. Год. Сто лет я стою на солнечной, совсем еще летней улице...

Люди идут мимо - прохожие, а во мне медленно и больно закручивается непонятная пружина...

Рыжая идет сквозь солнечный осенний день и смеется... Вон она, я еще вижу ее... Почему? Так не бывает! Не может так быть! Пружина во мне вдруг лопается со звоном, темный огонь изнутри бьет в глаза, ничего не видно, тьма, и только больно, больно, больно!.. Так не бывает! Кто-то берет меня за руку... Я открываю глаза. Это Митька. Он смотрит снизу вверх.

- Ты чего? - дергает меня за рукав Василь. - Влюбился, что ли?

Я перевожу дыхание.

- В рыжих не влюбляюсь! - говорит кто-то за меня чужим насмешливым голосом. - Пошли!

И мы идем.

Мы идем, а мне хочется бежать. Я все убыстряю шаг, никого, никого не хочу... Видеть никого не хочу! Хочу один!..

Но Митька бежит рядом, вцепившись в мою ладонь.

- Подождите! - кричит где-то Василь. - Вы куда?

- Никуда! - отвечаю я и иду все быстрее, быстрее. Бегу. Рядом мчится Митька. Мы скачем по желтым листьям, мы почти летим, и город, чужой, каменный, размывается встречным ветром, становится серой полосой, города нет, нет прохожих, нет листьев и осени... И лета не было никогда... Было, да кончилось! И меня нет... Я исчез вместе с городом, вместе с летом, которое кончилось... И не надо. Пусть ничего не будет, и меня пусть не будет, я не хочу!