Такие измерители эмоций (их называли просто эмиками) можно было купить в любой аптеке. И хоть стоили они отнюдь не дешево, ни одна новая усовершенствованная модель не залеживалась. Каждому хотелось знать, что он чувствует.

Все утро Кроль помнил, что у него хорошее настроение, и знал, чем оно вызвано. Сегодня вечером они с Вимой идут в консерваторию. Да-да… Позавчера он, наконец-то, решился пригласить ее. И хоть в тот момент он чувствовал более семи баллов волнения и около двадцати градусов смущения, он взял себя в руки и спокойно, даже чересчур спокойно сказал:

— Между прочим, у меня есть два билета на концерт… Не хотите ли пойти со мной?

— С удовольствием, — легко согласилась Вима. и они продолжили свой сугубо деловой разговор об изменении голоса барометров. Кроль считал, что у нового барометра должен быть приятный баритон. Но поскольку Кроль ведал только словарным запасом приборов, ему следовало установить контакт с отделом акустики, который находился в другом корпусе. Так всего лишь месяц назад, Кроль впервые оказался в лаборатории, где работала Вима.

Да, все началось только месяц назад… Конечно, они были знакомы и прежде. Но никогда в присутствии Вимы Кроль не ощущал каких-либо повышенных эмоций. Впрочем, может, эмоции и были, но Кроль не замечал их, потому что не смотрел на эмик. И в тот раз, впервые придя в лабораторию Вимы, он тоже вроде бы не чувствовал ничего особенного. Он спокойно и деловито излагал Виме свою идею и не испытывал ничего до тех пор, пока, поправляя рукав белого халата, случайно не взглянул на свой эмик…

Эмик бушевал! Стрелки на циферблате метались. Волнение поднялось до девяти баллов, а на шкале страстометра стрелка прошла отметки «нрав.», «оч. нрав.», «влюбл.» и теперь подошла к делению «страст. люб.». Рядом со шкалой светился красный огонек индикатора, загоравшийся только в случае чересчур высокого накала страстей.