Они принялись светить фонарем в том направлении, откуда послышался шум. Один из красных колпаков взвел курок своего пистолета и навел его прямо туда, где притаился и замер Сэм. Он стоял неподвижно, затаив дыхание, уверенный, что еще мгновенье – и ему крышка. К счастью для Сэма, лицо его благодаря своему темному цвету осталось незамеченным среди листвы, и это спасло его от неминуемой смерти.

– Там нет никого, – сказал человек с фонарем. – Черт возьми! Не вздумай, пожалуй, палить из своего пистолета; ты подымешь на ноги всю округу.

Красный колпак опустил пистолет; все снова взялись за ношу и медленно двинулись дальше вдоль берега. Сэм следил за ними и видел, как они шли, как тусклый их огонек мерцал среди мокрых кустов, и только тогда, когда они почти исчезли из виду, решился вздохнуть свободнее. Он хотел было возвратиться к своему челноку и убраться подальше от столь чреватого опасностями соседства, но любопытство все же оказалось сильнее его. Он колебался, медлил, прислушивался. Вскоре послышались глухие удары заступа. "Они роют могилу", – сказал он себе, и у него на лбу выступили капельки холодного пота. Каждый удар, раздававшийся среди безмолвия зарослей, отзывался у него в сердце. Было очевидно, что они стараются работать, по возможности не производя шума. Во всем этом заключалось столько необыкновенного, столько таинственного. Что до Сэма, то у него была склонность ко всяким ужасам – рассказ об убийстве был для него величайшим из наслаждений, и он неизменно присутствовал при всех без исключения казнях. Он не в силах был поэтому устоять пред искушением и, несмотря на опасность, решился подкрасться поближе и еще раз взглянуть на злодеев за их работою. Он пополз вперед, дюйм за дюймом, с величайшею осторожностью касаясь коленями сухих листьев, дабы ни малейший шорох не выдал его присутствия. Он добрался, наконец, до крутой скалы, отделявшей его от таинственной шайки; он видел уже свет их фонаря, освещавший ветви деревьев на той стороне скалы.