Она

Горячая. Влажная.

Ее плоть истекала, требуя облегчения.

Рядом с нею, в их чикагской квартире, спал Мэтью. Спал так же, как и на протяжении всех семнадцати лет совместной жизни, - отвернувшись лицом к стене, вынуждая жену самостоятельно утолять проснувшуюся в ней страсть. Точнее сказать, прежде он будил в ней желания, с течением времени все чаще и чаще от него можно было услышать лишь: «Иди спать, дорогая, займемся этим в следующий раз». Или «Отдыхай, любимая, завтра нам предстоит тяжелый день», а порой просто - «Спи, я устал».

Ее бедра выгнулись, пальцы стали скользкими от желания. К мужу. К кому-нибудь. Где-нибудь. Боже, какое расточительство! Это не его вина, не Мэтью. Все эти годы, постоянно, она хотела то, чего никогда не было и даже не могло произойти. Нуждалась в большем, чем самоудовлетворение, в большем, чем быстрое тайное наслаждение… Она желала, жаждала…

Дыхание пресеклось от накрывшей волны оргазма - одиночество снова одержало победу. Именно в такие моменты она сильнее обыкновенного чувствовала, что осталась одна, наедине со своим желанием. И нет иного пути, кроме как просто отдаться на милость забвения мимолетного удовлетворения.

Он

Холодная. Сухая.

Ее плоть не принимала его.

Отвернув лицо, Морриган закусила губы, чтобы вытерпеть то, что она отвергала на всем протяжении их брака, которому этим днем, а вернее сказать, этой ночью, исполнился ровно год. Он стиснул зубы. Несмотря на репутацию одного из самых распущенных мужчин Англии, у него не хватило бы совести искать себе другую, - он был вынужден утолять свою страсть с женщиной, которой раз за разом доставляло удовольствие отказывать ему. Его ветреная натура не могла мириться с этим.