В статьяхговорилось, что основное влияние на группу оказали великие «Крафтверк»,«Квартет Баланеску», «Май блади валентайн» древняя музыка суфиев и Терри Рили.В стенах клуба «Одухотворенные», разумеется, никаких таких влияний недемонстрировали. Создаваемый ими звук, со страшной силой бивший из здоровенныхусилителей, возвышался до уровня вибрирующего гула анонимности. Усердносгибаясь над гитарами и клавишами, они запускали прекрасные, замысловатыевольтовы дуги в Элизиум собственного воображения, между тем как здесь, в зале,непроходимые заросли децибелов обносили их словно стеной, за которой ониоставались такими же одинокими, как заключенные на прогулке в тюремном дворе.Кася бывала, конечно, на концертах в Германии, в Венгрии, в Польше: любыегруппы любых направлений звучали почти так же: сизифово шествие аккордов,никогда не выбирающихся из какофонического тумана, звон в ушах, едкий помпезныйгул баса и пьяные выкрики: «Поосторожней с моим стаканом!», «Еще принять нежелаешь?», «Народу в баре много?», «Ах, мать твою, пролил!», «Да нет, ничего,просто устал» - всегдашний языкрок-н-ролла.

Майки группыможно было купить еще до начала ее выступления. Кася на них и смотреть нестала: она не собиралась выкладывать  14 фунтов. Даже 2 фунта за первуювыпивку, и то было для нее дороговато -впрочем, она всегда только за первую и платила, остальные покупал какой-нибудьпарень, положивший на нее глаз..

Это па-де-де онауже исполняла множество раз: в Германии, в Венгрии, в Польше, на другихлондонских концертах - спотыкливыйбалет клубного ухаживания. Ритуал разыгрывался в полутьме, в чреватомклаустрофобией подземелье, в ядовитых парах сигарет, спиртного и пота. Почемуздесь, а не где-нибудь на открытом месте, на воздухе? Потому что здесь всеобщение сводилось к выкрикам прямо в ухо, к коротким и хриплым фразам. И сталобыть, никаких нюансов; все ожидания, что потоньше, отпущены по амнистии  иборешься ты скорее за то, чтобы тебя услышали, чем за то, чтобы поняли.