Сестра не ответила, она тоже не знала, что теперь делать. Какое-то время дети сидели молча, наблюдая за собакой. Солнце зашло, смеркалось, в окнах кое-где уже зажёгся свет. Люди редко проходили мимо, в эту пору на детской площадке делать нечего, а с работы все уже давно вернулись.

— Что ты сказала? — как бы очнулся Павлик. — На какой помойке?

— Да вон там, видишь, огороженная площадка для баков с мусором. А этот не из дома вышел, а прямо с улицы свернул и никакого мусорного ведра не нёс.

— Нищий какой-нибудь?

— Да нет, — ответила сестра. — Светло ещё было, я разглядела. Нормально одет. И на пьяницу не похож.

Человек, копавшийся в мусоре, не очень заинтересовал Павлика. Уж слишком он устал за день. Уставившись на копающуюся в мусорном баке тёмную фигуру, мальчик жаловался:

— Неужели они не могли поумирать в одном районе? Или хотя бы недалеко друг от дружки? Нет же, один в центре, другой на Жолибоже, третья на Мокотове, теперь эта вот здесь, на Окенче…

Со стороны помойки сквозь ажурную стенку из кирпича и оплетавшего его дикого винограда блеснул луч света.

— С фонариком копается, — заметила Яночка. Тут наконец до брата дошёл смысл информации. Не мешало бы проверить, что человек может искать в темноте на помойке? Раз уж они решили проверять все непонятное и подозрительное по выписанным из некрологов адресам. Не мешало бы, но уж очень он устал, встать просто не было сил. Свет на помойке погас, оттуда вышел мужчина и не торопясь пошёл к улице. Путь его пролегал мимо детской площадки. Павлик вздрогнул, толкнул сестру в бок.

— Слушай, это он! — прошептал мальчик.

— Кто «он»? — не поняла Яночка.

— Зютек же!

Яночка схватила брата за руку, удерживая от резких движений. Дав парню отойти подальше, она негромко позвала Хабра и, поглаживая по голове умную собаку, стала ей объяснять;