Когда девушка нагнулась, чтобы зачерпнуть воды, позабывший обо всем на свете Артык не удержался от глубокого вздоха:

Ашир шепнул:

— Вот она, твоя Айна!

— «Твоя Айна...» — с грустной усмешкой повторил Артык, притягивая к себе за повод коня.

— А знаешь, Артык? Она пришла сюда не только за водой.

Артык ничего не ответил. Ашир продолжал:

— Конечно, она пришла сюда неспроста. Ей захотелось показаться своему милому.

Артык молчал. Но Аширу хотелось развеселить друга, и он воскликнул:

— Аллах!.. Да разве сердце юноши, который с утра видит себя в своей Айне (Игра слов: айна означает зеркало), может быть печаль? Такое счастье выпадает не всякому.

Артык невесело улыбнулся:

— Счастье, говоришь?.. Будь я счастливым, мой клочок земли при такой воде не лежал бы в пыли.

— А я, клянусь душой, был бы счастлив, если б меня любила такая девушка, не думал бы ни о каких делах.

— Не будет удачи в делах, не будет и Айны, — хмуро проговорил Артык.

Ашир не нашел, что возразить.

«Может, они хотят поговорить наедине», — подумал он вдруг и, взяв своего мерина под уздцы, тихо удалился.

Однако Артыку не удалось поговорить с девушкой — к каналу шли люди.

Между тем Айна легко вскинула на плечо свою тыкву и, еще раз взглянув украдкой на Артыка, пошла домой.

Артык глянул на удалявшуюся фигуру девушки, на воду, на своего коня и решительно дернул повод.

На обратном пути гнедой опять стал играть, но Артык не обращал на него внимания: думы об Айне вытеснили из головы и заботы о воде, и красавца коня. Перекинув повод через плечо, Артык шел, погруженный в думы. Вспомнились детские годы: как ходили они с Айной далеко за аул, выкапывали из земли луковицы тюльпана, собирали дикий лук в песках; как сидели рядышком в пыльной землянке и зубрили тексты корана под свист лозы, которую не выпускал из рук сердитый мулла; как бегали друг за дружкой, возвращаясь из школы, играли и ссорились.