Маша ждала от них известий, а известий не было.
«Какие противные! — думала Маша. — Хотят извещают, хотят — нет. Когда я буду взрослая, я буду не такая. Я всех буду извещать».
В классе жизнь шла своим чередом. Екатерина Ричардовна даже не заметила, что Маша стала улучшательницей и по-прежнему ставила ей то двойку ближе к тройке, то тройку ближе к двойке.
Сегодня на уроке она сказала:
— Ребята, называйте мне домашних животных.
Ребята стали кричать:
— Собака! Лошадь!
— Овца!
— Бык!
— Курица!
— А ещё? — сказала Екатерина Ричардовна.
— Всё, — ответили ребята. — Больше нет.
— Кончились животные.
— Эх вы! А самого домашнего зверя забыли. Давай, Маша, называй.
А Маша и не слышала ничего. Она о мешковине думала и о вечерних валенках на высоком каблуке. Она молчит. Екатерина Ричардовна ей подсказывает:
— Что ж ты, Маша. Вот у бабушки живёт. Ласковый такой, с усами. Кто это?
Маша как ляпнет:
— Дедушка!
Валера Готовкин в жизни так не смеялся. У него от смеха мыльные пузыри изо рта пошли. Екатерина Ричардовна сказала:
— Ой, не могу! Беру тайм-аут на две минуты. Смейтесь, кто сколько хочет. — И даже ругать Машу не стала.
А вечером открытка пришла.
«Уважаемая Маша!
Институт Улучшения Производства сообщает тебе, что твоя докладная об улучшении работы ателье № 78 оказалась правильной.
В ателье завезены новые материалы, и уже сделано много хороших заказов. Тебя там ещё помнят.
Приглашаем тебя для следующего улучшения.
Маша сразу нарядилась и в институт пошла. На ней была длинная юбка до пола и белая кофточка. Профессор Баринов был потрясён и сказал ей в своём кабинете: