В поле была осень жёлтая и тёплая. Какая-то вся праздничная, родная. Хотелось взять книгу предложений и написать:
«Дорогая природа! Спасибо за хорошую погоду и за солнце. Просим наградить всех работников чем-нибудь».
Машина бригада сидела в перерыв в поле на ящиках для кабачков, и Маша с ней беседовала. Все женщины с полеводческой бригады внимательно Машу слушали.
— Мы почему отстаём? — говорила Маша. — Потому что у нас коллектива нет. Каждый для себя работает и себе зарабатывает. Мы будем коллектив создавать. Согласны?
Женщины не спорили особенно, но и не соглашались.
— Лучше всего коллектив создавать в игре. Мы будем завтра в ручной мяч играть. Вы, Евдокия Павловна, будете стоять на воротах. Хорошо? — предложила она самой старшей работнице. — А вы, Антонина Семёновна, будете играть в нападении.
Старшая Евдокия Частова, робкая такая женщина в платке, отрезала:
— Не могу я стоять на воротах, когда у меня корова не доена. Да и стара я на воротах стоять. Я с них упаду. Я лучше дочку свою пришлю, Галку. Пусть мать на трудной работе заменит.
Антонина Семёновна Павловская, крупная такая работница, её поддержала:
— Я в телогрейке и сапогах в нападении играть не могу. Тяжело это. Я лучше Ваську, сына своего, командирую. Он и играть мячом любит, и в поле давно не работал. Завтра воскресенье, в школу ему идти не надо.
Старший бригадир Шкатулкин радостно вспомнил:
— У меня тоже сын есть, Шуряйка. Он на баяне играть может не хуже баяниста нашего, в пионерском лагере выучился. Он вам эту «Чунгу»! А мы с баянистом сходим пива попьём на станции. Мы три года в отпуске не были.
Потом он добавил:
— Только одно плохо. Мой Шуряйка на месте сидеть не умеет. Всё время бегает. Хоть к табуретке его приколачивай.
— Вот и хорошо, — сказала Маша. — Пусть табуретку с собой принесёт, молоток и гвозди.