– Впрочем, может именно пожить нам и не удастся. Милый племянник, если со мной что-то случится, то как бы велика ни была твоя скорбь, все же не забывай, что ты унаследуешь мою аптеку.

– А если ты меня переживешь, милый дядя, то тебе достанутся все мои учебники и готовальня.

– Большое тебе спасибо! – отвечал дядя и они с чувством пожали друг другу руки.

– Мы не сдадимся! – заявил Вороной и выглянул в окно.

Поезд несся по туннелю подобно ракете. Колеса жалобно взвизгивали, и вагон трясся как в лихорадке.

Дядюшка Рингельхут снова сел на скамейку и в отчаянии произнес:

– Если я сейчас погибну, то с ночным дежурством в аптеке дело дрянь.

Тут он снова свалился, потому что поезд внезапно встал, как вкопанный.

– Быстро наружу! – еще с полу скомандовал дядюшка, затем вскочил, рванул дверь и выбрался на перрон.

Негро Кабалло и Конрад вывалились из вагона вслед за ним.

Поднявшись по ступенькам, ведущим с перрона, они огляделись да так и застыли на месте. Куда они попали?! Кругом высились сплошные небоскребы!

– Мать честная! – вырвалось у Вороного.

Конрад принялся считать этажи ближайшего небоскреба. Он досчитал до шестидесяти четырех, а дальше здание уже уходило за облака. На одном из облаков красовалась надпись:

Вороной решил немедленно повернуть назад и заметил, что по его мнению лучше уж получить плохую отметку за Южные моря, чем… Но дядюшка с племянником ничего не желали слушать, наоборот, они решительно двинулись через забитую сотнями автомобилей большущую площадь. И Негро Кабалло нехотя поплелся за ними.

– Похоже, здесь вообще никто не работает, – заметил Рингельхут, – они тут даже гуляют в автомобилях. Вы это понимаете?

Конрад, гонимый любопытством, побежал рядом с какой-то машиной, но вскоре вернулся, недоуменно качая головой.