Вначале я протестовал и отлынивал, потом понемногу привык. Все равно заняться больше особо нечем.

— Господь, пастырь мой... — забормотал я. — Господь, пастырь... блин, забыл, как там дальше.

Открыв молитвенник на заложенной закладкой странице, я еще два раза прочитал сегодняшний урок и собирался начать в третий, когда во внутреннем кармане что-то заскреблось. Я достал порядком задолбавший меня за эти месяцы ковчежец и устало спросил:

— Чего тебе, жертва аборта?

— Эй, шестирукий, ты там?—послышался приглушенный голос Пазузу.

— Я-то там. А ты здесь. Фигли ты меня опять перебиваешь, а? Что за манеру взял постоянно лезть подруку? Не отвлекай от душеспасительной молитвы, демон.

— Ты тоже демон.

— Вот я сейчас и пытаюсь что-то с этим сделать.

А ты меня отвлекаешь по пустякам.

— Выпусти, а? — заладил старую песню Пазузу. — Договоримся по-хорошему...

— По-хорошему у нас с тобой не выйдет. Ты это только сейчас смирный, пока в камере. А на воле опять беспредельщиком станешь.

— Я клятву дам.

— Ну тебя нафиг, — отказался я.—Не хочу я с этим связываться. Знаю я вашего брата — обязательно где-нибудь подлянку приготовишь.

Пазузу недовольно заворчал. Я взвесил на правой средней руке ковчежец и сказал:

— Кстати, все забываю спросить. За каким хреном у тебя на компьютере та игра была? «Диябла», что ли?..

— Забавно было поиграть время от времени, — приглушенно усмехнулся Пазузу. — Попробовать себя в роли истребителя демонов. Так смешно было.

— Дураку все смешно...

Я подбросил ковчежец в воздух и задумался. Битых четыре месяца таскаю Пазузу в кармане и до сих пор не решил, что с ним делать. Закопать? Выкинуть в океан? Нет, знаю я этих архидемонов. Сам он, конечно, не выберется, зато непременно рано или поздно кого-нибудь к себе подманит. Рыбу какую-нибудь, крота или вообще человека. И освободится. Не скоро — может, через несколько веков или даже тысячелетий, но освободится.