— Ничего не понимаю, — неожиданно произносит Северус.

— Чего не понимаешь? — тихо спрашиваю я и сажусь за стол напротив него. Что-то мне говорит, что сейчас не время валять дурочку и играть привычную роль Девочки-С-Фиолетовыми-Волосами. Тогда в супермаркете я, конечно, оторвалась, но… Голос Северуса прерывает мои раздумья.

— Поттера не понимаю, — бормочет он себе под нос. — Он странный какой-то.

— Северус, — неуверенно начинаю я, не зная, стоит ли сейчас поднимать всем известную больную тему «Гарри-не-его-отец».

— Себастьян, — устало вздыхает Северус. — Нам не следует называть друг друга настоящими именами даже наедине. Нужно привыкать.

— Тогда Сев. Уменьшительное от Себастьяна все равно Сев, — улыбаюсь я. Может, на самом деле он и не такой уж скользкий слизеринец, как прежде…

— Да зови хоть гиппогрифом, — фыркает он, немного приободрившись. — Так что ты там говорила?

— Я собиралась спросить, что тебя так удивило?

— Вот уж не думал, что наш избалованный Золотой Мальчик умеет готовить. И тем более вызовется делать это добровольно, — сварливо говорит Северус, потирая виски.

Я понимаю, что нужно брать быка за рога… или кобру за капюшон?

— Послушай, что я тебе скажу, дорогой, — заявляю я. — Когда все это кончится — всего-то через девять недель — ты сможешь со спокойной совестью оторвать мне голову, но сейчас просто заткнись и выслушай. Ты НЕ знаешь Гарри. Он вовсе не избалованный. И терпеть не может всеобщего внимания. Я никогда не видела Джеймса, но все, что мне о нем рассказывали, к Гарри не имеет ни малейшего отношения. Ну, кроме внешности, разумеется, и общегриффиндорской импульсивности.

— Внешность у него сейчас вполне моя, — мрачно возражает Северус, как всегда, цепляясь за самую бессмысленную мелочь. — И это меня раздражает еще больше.

— А меня раздражает необходимость выглядеть на десять лет старше и спать с тобой в одной постели, — огрызаюсь я, потеряв терпение. — Привыкнем. Так надо, значит, так надо.