Сегодня Дамблдор — чтоб ему ни пастилы, ни лимонных долек! — отправил нас за маггловской одеждой и прочим барахлом. Сначала я сдуру даже обрадовался: до меня только тогда дошло, что я наконец-то смогу избавиться от Дадлиного тряпья. И вообще прикупить себе всякого по мелочи. Поэтому как только мы добрались до Гринготтса, я предусмотрительно снял денег с запасом: точно знаю, от Снейпа на карманные расходы потом все лето не допросишься. Увидев, сколько я взял, он прищурился, но смолчал.

Потом мы зашли в «Дырявый котел» и сняли комнату — переодеться. Я специально подобрал лучшее, что у меня на тот момент было: старые перешитые Роновы джинсы и размахаистая футболка. Все остальное точно еще страшнее, а так хоть за хиппи сойду. Но Снейпа при виде меня так перекосило, будто я собрался ходить по городу в чем мать родила. Сам он, разумеется, был во всем черном: брюки, рубашка, лакированные ботинки… (Интересно, где он все это взял?) Но это еще цветочки. Едва мы переоделись, как из ванной выпорхнула Тонкс в обтягивающих синих брючках и полурасстегнутой — аж до пупа! — оранжевой рубашке, из-под которой виднелся ярко-желтый лифчик. Снейп невольно сглотнул, и даже меня проняло.

— Тонкс, — говорю, — на тебя сбегутся все мужики в Лондоне. Ты почтенная замужняя женщина с ребенком, имей совесть!

В глазах Снейпа мелькнула почти что благодарность, но потом он увидел, что я на него смотрю, и саркастически хмыкнул:

— Вот уж не думал, что у тебя Эдипов комплекс, По… — он запнулся, и в его голосе появилось злорадство: — Джеймс…

Вот, думаю, скотина! А он продолжает:

— Элис, дорогая, я не выпущу тебя на люди в таком виде! Будь любезна, перестань демонстрировать окружающим свой бюст!

Тонкс надулась, но рубашку все-таки застегнула, и мы наконец отправились в маггловский Лондон.