— Не впадайте в солипсизм[
Бубльгум всмотрелся и понял, что с ним говорит не портрет, а тот, кто на портрете изображен. Тот, кто каким-то образом проник в камеру через все магонепроницаемые и непростукиваемые стены.
— Здравствуй, дружок, — сказал бывший ректор. — Чего ты хочешь?
Мартовский гремучий воробей добрался до ветки, с которой недавно свалился, глянул в окно и, развернув широкие маховые крылья, отправился в менее опасное место.
Подвиг № 5
Философская каменоломня
Я — памятник себе.
Мы пойдем другим путем.
Пострадавшие и виноватые
— Как «встал и пошел»?! Как «встал и пошел»?!
Всклокоченный Югорус Лужж часто мигал красным, желтым и зеленым, напоминая спятивший светофор. Астрал вокруг ректора тревожно всплескивал. По стенам кабинета щелкали непроизвольные заклинания Да-как-же-так и Да-что-же-это-такое. Гусыня на плече великого мага голосила во всю глотку:
— Как встал — и пошел?!
Лужжу выпала незавидная участь. Управляться со Школой волшебства и в тихие времена непросто, ну а в последний учебный год втиснулось столько катаклизмов, что хватило бы на пару тихих веков. Лужж искренне недоумевал, как Бубльгум ухитрялся справляться со всеми этими проблемами[
Да и кто бы такое выдержал? Всего за первую половину злосчастного четверга на голову ректора обрушились:
внезапный приезд министерской комиссии;
мистический перенос единого экзамена на десять дней;
позорная попытка очаровать председателя комиссии Долорес Пузотелик, в результате чего выяснилось, что именно ее детей Лужж отчислил из Первертса;
провал операции по переделке Трубы Мордевольта, означавший гарантированное отчисление Сена Аесли и Мергионы Пейджер;