Двадцать минут. Они показались мне длиннее месяца.

Когда маленький экспериментальный модуль вынырнул из ничего, мы оба тяжело дышали. А когда мы изучили собранные им данные, я, по крайней мере, получил больше, чем мог ожидать.

Модуль не проделал путешествие на Марс одним прыжком. Вместо этого, Марк запрограммировал его на периодические переходы в обычное пространство, быстрое навигационное ориентирование и использование этих результатов для следующего перемещения. Полученный в результате набор изображений был потрясающим. Снимки делались каждую сотую долю секунды с интервалами в двести тысяч километров. При рассмотрении в реальном времени, они представляли собой серию кадров, отснятых кораблем, движущимся почти в семьдесят раз быстрее света - со скоростью в двадцать миллионов километров в секунду. Сверхскорость.

В течение следующих двадцати четырех часов я просмотрел эти пленки не менее сотни раз, опьяненный удачей и уверенностью в том, что о Марке и обо мне останется память как о богах. Мы были Новыми Прометеями, людьми, подарившими человечеству Вселенную (как и большинство людей, играющих с огнем, я забыл о судьбе Прометея). Я хотел опубликовать наши результаты немедленно. Я сказал Марку, что у нас более чем достаточно доказательств для запроса на финансирование полной серии практических испытаний.

Тут он уперся и не уступил ни на йоту. Общество не просто вежливо отказалось от его теории или сослалось на нехватку ресурсов для ее проверки. Оно высмеяло его идеи, намекнув, что он чудак, если не хуже. Теперь он хотел организовать пилотируемый полет, лично добраться туда, где никто никогда не был, и сам сделать фотоснимки. Тогда, после возвращения, он пошел бы к скептикам, которые называли его шарлатаном, показал бы им наши результаты и утер бы им нос. Но пока он требовал полной тайны.

Славы и удачи, как видите, ему было недостаточно. Он жаждал мщения.