Напротив, достойно удивления и восхищения, что все братья и сёстры короля Гулидиена признали верховенство одного. Однако, более удивительным было иное. Обычно земли делили внутри семьи, и можно было заранее угадать, когда и кому король решит выделить кусок. Но у Гулидиена — которого так и подмывало назвать «нынешним» королём, хотя на деле он уже стал «соседским» — не было детей, а немногие племянники и пешком под стол не ходили по крайней степени младенчества. Так король ухитрился и тут подданным сюрприз подложить.

Ивор дернул вислый ус. Всё было не так уж и плохо, если подумать. Кто клану Гулидиен? Никто, на Монтови его предки никогда не женились. А Немайн, хоть тоже ирландка, да ещё и сида, но свойство с кланом у неё уже есть — свояченицей Кейру ап Вэйлину доводится. А Кейр, похоже, со временем заезжий дом Дэхейбарта унаследует. А это, по доброй старине, которую, оказывается, списывать пока рано, не только честь, но и власть большая. Послабее, чем у королей, да пошире — над целой пятиной. Но если с Монтови Немайн в свойстве, то Вилис-Кэдманы ухитрились сиду удочерить. Так что их голос маленький только формально. Всегда ведь могут по-родственному нажаловаться Дэффиду ап Ллиувеллину, тот и замолвит дочери словечко.

Да и ирландцев нужно слушать. Немайн ирландка — пусть и сида. Ох, вот уж не думал, что на голову свалятся такие сложности. А та уже понемногу превращается в котёл для похлёбки из варёных мозгов. И ведь нужно что-то говорить.

— Значит, так, — начал Ивор размеренно, чтоб успеть додумать, да настроиться, — раз уж мы теперь отдельное королевство, нужно смотреть — чтоб вышли не хуже других. А коли так, считаю, должно озаботиться священным местом для возведения ригдамны Немайн. Холм Гвина, считаю, не подходит.

— Почему? — спросил представитель Кэдманов, — Наоборот. Ей только приятно будет — сама ж взяла холм на копьё. Опять же, сидовский холм — самое правильное место. А другого у нас и нет.