— Где мы? — спросил он.

— На отмели Самобрив, мой принц, — ответил льстиво Гордафур.

— А эта семья Ратон?..

— Все на том же месте, куда я ее посадил, чтобы угодить вам!

— Ах, Гордафур! — ответил принц, закручивая усы, — какая красавица эта малютка Ратина! Я положительно очарован ею! Необходимо, чтобы она стала моей женой. Я плачу тебе щедро за твои услуги, и если ты не сумеешь услужить мне, — берегись!..

— Принц, — ответил Гордафур, — если я сумел превратить всю эту семью крыс в моллюсков, прежде чем у меня отняли мою власть, я не мог бы сделать из них людей, — вы это отлично знаете!

— Да, знаю, Гордафур; это-то и бесит меня!..

Оба вышли на отмель в ту самую минуту, когда еще два человека показались на противоположном конце ее. Это были фея Фирмента и молодой Ратин. Этот последний прижал к сердцу двустворчатую раковину, скрывавшую его невесту.

Внезапно они заметили принца и волшебника.

— Гордафур, — сказала фея, — зачем ты пришел сюда? Ты снова задумал какой-нибудь преступный план?

— Фея Фирмента, — возразил принц Киссадор, — ты знаешь, что я без ума от этой восхитительной Ратины, хотя она настолько неблагоразумна, что отталкивает человека с такой наружностью и положением, как я, и который с таким нетерпением ждет часа, когда ты обратишь ее в молодую девушку…

— Когда я обращу ее в молодую девушку, — это будет для того, чтобы она могла сделаться женой того, кого она предпочитает, — ответила Фирмента.

— Этого невежи, — возразил принц, — этого Ратина, из которого Гордафуру нетрудно будет сделать осла, после того как я вытяну ему хорошенько уши!

При этом оскорблении молодой человек вздрогнул от ярости; он уже собирался броситься на принца и наказать его за дерзость, когда фея схватила его за руку.