Резкая боль врезалась в Дария с такой силой, что он готов был выцарапать себе глаза, чтобы стереть ненавистные образы, всплывающие перед ним. Его хрупкая мать, искалеченная и переломанная, лежала в багровой реке собственной крови. Рассеченная до кости спина отца. Трое его сестер... Его подбородок задрожал, он проморгался избавляясь от жгучих слез в его глазах. Он не заплачет. Ни сейчас. Ни когда-либо вообще.

Много дней тому назад он вернулся с охоты и обнаружил всю свою семью мертвой. Он не плакал тогда. Не пролил слез, когда захватчики, ограбившие его семью, устроили резню. Заплакать – значит выказать слабость. Он расправил свои плечи и поднял подбородок.

- Правильно, - сказал Джавар, наблюдая за ним со вспыхнувшей гордостью.- Запри свои слезы и держи боль внутри себя. Используй это против тех, кто собирается войти в наши земли. Убей их, потому что они не приносят ничего, кроме вреда.

- Мне положено сделать, как ты говоришь. И я сделаю. - Он отвел взгляд.

- Но…

- Убийство странников твоя обязанность, перебил его Джавар. - Убивать их – твоя задача.

- Что насчет невинных женщин и детей, которые заблудились? - Мысль об убийстве таких же невинных, как его сестры, делала его ненавистным монстром. Таким его хотел видеть Джавар, но это не то, чего он сам хотел для себя. Чтобы защитить свой народ, он сделать все, о чем только попросят.

- Я могу выводить их на поверхность?

- Нет, ты не имеешь на это права.

- Какой вред могут принести их дети нашему народу?

- Они унесут с собой знание о мгле, и однажды приведут сюда армию. - Джавар встряхнул его раз, другой. - Теперь тебе понятно? Ты понял, что нужно делать и почему?

- Да, - тихо ответил он. Он опустил свой взгляд на мелкий небесно-голубого цвета ручеек, который протекал рядом с его ботинками и смотрел на неспешность и спокойствие воды. Эх, если бы он только мог обладать таким же спокойствием внутри себя. - Я понял.