- Мой генерал.

Стоит. По стойке смирно. Смотрит. Ждет выговора и ни кошки не боится. Подумаешь, раненый начальник выругает, зато мы по-своему повернули. И будем поворачивать. Что с нами в осажденном форте сделаешь, а после… После ругать станет глупо, после - только к ордену, но об орденах Придд не думает. Кто угодно, но не он.

- Кто вам позволил нарушить приказ? - начал Жермон, понимая, что тратит время на бессмысленный ритуал. - Отвечайте.

- Мой генерал, - изволил ответить Придд, - я действовал в строгом соответствии с моими обязанностями.

- Вам, то есть не вам лично, а всем офицерам, было запрещено лезть не в свое дело!

- Мой генерал, если мне не изменяет память, приказ запрещает офицерам лично заниматься тем, что могут выполнить подчиненные. Вчера в моем распоряжении не было никого, кто мог сопровождать капрала Кроунера. Тем не менее я сожалею, что вызвал ваше неудовольствие в сложившихся обстоятельствах.

Сожалеет он! Как тот лис о сожранном петухе. До первой курицы. Жермон с трудом подавил неуместную усмешку и с еще большим трудом не выругался - стопу, которую он и не думал двигать, свело так, словно он сиганул в ледяную Хербсте.

- Вот ведь дрянь! - неожиданно пожаловался Ариго. - Хоть двигайся, хоть не двигайся, как шилом…

- Вы давно пили вино? - деловито осведомился Придд.

- Вчера.

Попытка сделать выговор провалилась окончательно. Валентин, не дожидаясь приказа, занялся кувшином. Браниться и дальше было глупо, нога болела, дриксы палили, а голова, хоть умри, не желала соображать.

- Налейте и себе. Хотя туда же какую-то дрянь вбухали…

- Мед и гвоздику. Я с удовольствием выпью за ваше здоровье.

- Ну так пей… Как вы переправлялись?

- На лодке Кроунера. Выше форта по течению, там, где небольшой лес. Сперва мы шли вдоль его кромки, благо месяц подсвечивал, но ничего важного не заметили.