Но онъ таки не спускалъ, где трафилось, и товаромъ, у него дня не проходило даромъ. Случилось ему однажды черезъ деревню итти и къ крестьянину по пути ночевать зайти. У мужика была бурая корова, не дойная, такъ тельная, статна и здорова. Корова моя, подумалъ Ванька, все дело въ томъ, чтобы ее увести, да себе хлопотъ не навести. Утро вечера мудренее, а у Ваньки на почине и пальцы подлиннее. Легъ онъ, задремалъ, на заре всталъ, корову со двора согналъ, и подъ дорогой въ орешнике привязалъ; а самъ на разсвете воротился, будто за добрымъ чемъ проходился, и легъ, где лежалъ, словно ни въ чемъ не бывал ь. Поутру хозяинъ его разбудилъ, да тюри ему накрошилъ; Ванька за хлебъ, за соль его благодарилъ, а хозяинъ, собираясь въ городъ, его спросилъ: А куда тебе, сватъ, итти? пойдемъ вместе коли по пути! Ванька сказалъ, что идетъ въ ближайшій градъ, а крестьянинъ тому и радъ; надломили хлеба, Богу помолились, и вместе въ путь-дорогу пустились. А Ваньке не хочется покинуть коровы, ну какъ пойти и прійти безъ обновы? У него, про случай давнымъ давно съ три короба затей припасено. Говоритъ мужику: ты, сватъ, меня здесь маленько обожди, не то я и нагоню, пожалуй себе иди, а я, по дороге у человека побываю, не засижусь, не бось, только должка попрошаю -- давно, признаться онъ мне продолжился, хоть и скоро отдать разъ десять побожился; хоть ужъ и не деньгами съ него взять, а чемъ нибудь, только бы захотелъ отдать. Правду же, сватъ, люди говорятъ: не дать въ долгъ остуда на время, -- а дать ссора на веки! А мужикъ придакнулъ; говорить: иди, да скорей назадъ приходи; а я сниму лапоть съ ноги, да погляжу, не то соломкой переложу -- не намять бы ноги, беда бедой какъ прійдешь въ уездный городъ хромой!

Ванька пошелъ, корову отвязалъ, и ведетъ какъ свое добро, будто за долгъ ее взялъ. Мужичекъ нашъ на нее гляделъ, гляделъ, а таки наконецъ не утерпелъ; говоритъ: ну, воля твоя, а это, волосъ въ волосъ, буренушка моя!