тогда мужикъ нашъ заикнулся, запнулся, слова вымолвить не очнулся; самъ шапку съ головы снимаетъ, изъ головы хмель вытряхаетъ, умомъ раскидываетъ, гадаетъ -- охъ, детки, детки, и я съ вами пропалъ! я своей бурёнушки и самъ не узналъ! была въ рукахъ, да межъ пальцовъ проскочила -- беда бедовая по комъ не ходила! ахъ, куда мне детушки васъ девать, у кого теперь станемъ молоко хлебать! А жена ему стала говорить: какъ не плакать, не тужить, а гореваньемъ другой коровы не нажить, а тебя, стараго дурня, вместо коровы не подоить!

Стой же, сватъ, стой, заморимъ мы свою тройку; едемъ мы съ тобой не сблизка, а сдалеку, сказка кончена, вино кизильное подле боку, -- станемъ да переведемъ духъ, да выпьемъ съ тобой, рука на руку, самъ другъ!