А однажды летом произошла вот какая история. Они с папой шли по Ратушной площади. Это было в Таллине, его родном городе. Улицы заполонил народ, шум стоял, как на рынке, куда они иногда ходили. Толпы туристов слушали гидов, бодро и складно излагавших историю ратуши и легенды о Старом Тоомасе. Мальчик с папой свернули вниз, на улицу Виру. И тут к ним подошли двое — мужчина и женщина, у обоих фотоаппараты на шее. Женщина была молодая, но с седыми курчавыми волосами, в очень узких брюках. Мужчина был толстый, волосы ежиком, на фиолетовом носу — огромные очки в прозрачной оправе. Они что-то спросили у папы. Папа ужасно смешался, когда сообразил, что незнакомцы обращаются к нему. Потом радостно заулыбался и быстро-быстро закивал головой, ясно, что он ничего не понял, но ему хотелось выразить иностранцам свою симпатию. Тогда мужчина несколько раз по слогам повторил слово «Виру». И папа словно очнулся, стал размахивать руками, как дирижер на певческом празднике, указывая вдоль улицы Виру в сторону гостиницы, высившейся в ее конце. Иностранцы сказали на своем языке «спасибо» — что они могли еще сказать — и пошли своей дорогой. Папа стоял на месте как завороженный. Он вроде и забыл, куда они спешат, забыл даже, сколько мороженых уже съел его сын, и купил еще одно. И полчаса спустя папа был все еще очень взволнован, покачивал головой и цокал языком. Наверное, радовался, что смог пообщаться с иностранцами, объяснить им дорогу в своем родном городе. Похоже, событие было весьма знаменательное. Такое отличное настроение у папы бывало, когда его любимая хоккейная команда выигрывала матч или когда какой-нибудь эстонский спортсмен устанавливал рекорд. И все-таки мальчику показалось, что здесь что-то не так. Ведь папа не знал языка, на котором говорили иностранцы. Его выручило одно слово — «Виру». Папа никак не смог бы предложить им стать друзьями по переписке.