Папа там уже бывал. В первый же день к вечеру папа повел их в ресторан, где подавали национальные блюда. Он долго изучал меню, отпуская непонятные замечания. Должно быть, хотел показать жене и сыну, насколько хорошо разбирается в местной кухне. Потом подошел официант. Папа долго говорил с ним и даже прибегнул к помощи рук. Не потому, что собирался подраться, а в смысле жестикуляции. Официант говорил очень быстро, сверкая белоснежными зубами. Его глаза хитровато поблескивали. Похоже, они с папой нашли общий язык. Впрочем, как выяснилось позднее, нашел его только официант. Папа божился продемонстрировать им, на что способны восточные кулинары. С легким превосходством он хвастался, как десятки раз с друзьями ел заказанное блюдо. Но когда вернулся официант, папе стоило немалых трудов скрыть свое разочарование. То, что предстало перед ними в овальном жестяном блюде, было вовсе не лучшим в мире жарким с подливой, такой, что пальчики оближешь, а пастой или жижей, если же дать немного воли воображению, то можно было увидеть, как там что-то шевелится. Правда, папа человек интеллигентный, только врать не умеет. Дабы сохранить собственное достоинство, он кое-как проглотил половину национального блюда, а жена и сын съели по ломтику хлеба. Потом мама купила в магазине еще хлеба и рыбных консервов, и они молча поели в гостинице, бросая на папу укоризненные взгляды, пока папа не выдержал, зевнул притворно и заявил, что сходит купит «Вечерний Таллин». Он был настолько выбит из колеи, что даже забыл, что находится не в Таллине, где в это время у газетных киосков выстраиваются стометровые очереди.