Это что за книга? — спросила худенькая девочка, соседка Люси.
«Как закалялась сталь».
Я тоже хочу прочесть,— раздался звонкий голос.
Ия, и я...— послышалось из всех углов вагона.
Девочки оживились, словно одно название книжки помогло
им стряхнуть с себя тяжесть и оцепенение. Моментально они окружили Люсю.
Читай вслух,— решительно сказала Шура.
Аня испуганно всплеснула руками, но никто уже не обращал на неё внимания.
Люся читала внятно, медленно, не пропуская ни одного, слова, и, казалось, освежающий ветер прошёл по лицам слушавших её подруг. Даже Аня поднялась и осторожно подвинула свой чемодан поближе к тесному кружку.
НА ЧУЖОЙ ЗЕМЛЕ
Поезд остановился на большой станции уже на чужой земле. Резкий толчок и лязг буферов разбудил Вову. За стенкой вагона слышалась польская и немецкая речь. Подтянувшись на руках, Вова выглянул в окно. Стояла тёмная, тёплая ночь. Тихо шелестели деревья.
«Где мы? Куда нас привезли?» В ушах звенело. В вагоне было душно, пахло карболкой, потом и тухлыми яйцами — видимо, у кого-то залежалась взятая из дому еда. Хотелось пить. Вова пошарил в мешке и вынул бутылку с водой, но застрявшая в горлышке пробка мешала напиться. Он долго возился с пробкой и так увлёкся, что не сразу услышал рёв мотора... Тишина и темень неожиданно сменились резким тявканьем зениток, яркими вспышками огней.
— Это наши, наши летят! — в восторге закричал Вова.
И вдруг в окна теплушек брызнули искры, взрывы один за другим сотрясали землю, теплушки вздрагивали и скрипели, где-то звенели стёкла, осколки бомб барабанили по железным крышам. В вагоне раздались крики, плач, но всё потонуло в рёве моторов, лае зениток и грохоте взрывов.
Авиационный налёт длился несколько минут, однако минуты эти показались ребятам неимоверно длинными. Но вот гул бомбёжки замер. Стало слышно, как на станции что-то трещало и рушилось; доносились крики и стоны, смешавшиеся с урчанием автомашин и тоскливым рёвом паровозов, скученных на запасных путях станции.