Она по-прежнему лежала закинув руки за голову.

Я наклонился над Клавой. Мои глаза сами собой закрылись. Клава хмыкнула. Тогда я открыл глаза и почувствовал, что они у меня стеклянные. А что увидишь стеклянными глазами? Я отвернул какую-то штучку и сунул градусник наугад. Клава, взвизгнув, прижала его рукой. Значит, градусник оказался там, где надо.

— Всё в порядке? — спросил я.

Клава опять посмотрела на меня странно.

— Тебе хочется сейчас меня поцеловать? — спросила она.

— А что? — ответил я вопросом на вопрос.

— Мне интересно, — сказала Клава.

— В общем, да.

— Но у меня ангина. Ты мог бы заразиться.

— У меня гланды вырезали.

— Всё равно — ангина знаешь какие осложнения даёт? Но если не хочешь…

— Как тебе сказать… Это тебя интересует в принципе?

— В принципе.

— В принципе — очень!

— Так бы сразу и сказал!

— А то ты не знала.

— Вообще-то это многим мальчишкам из нашего класса хочется. И из параллельного тоже.

— Откуда тебе известно?

— По глазам вижу. Но ты имеешь на это право больше других. Если не боишься ангины, можешь это сделать. Только скорее, а то сейчас мама придёт. Куртку сними. Ты в ней чёрт знает где мотался, а у меня слабая сопротивляемость организма.

— А если мама войдёт?

— Закрой дверь на задвижку.

Я повесил куртку на спинку стула, побежал в переднюю и уладил дело с задвижкой. Правда, по дороге чуть не сшиб высокую стопку замысловатых абажуров, рядом с которыми валялись ещё не обшитые проволочные каркасы.

— А ты вынь градусник, — предложил я Клаве.

— Он не мешает.

— Мешает, — тянул я время.

— Не мешает, — повторила Клава и отдала мне градусник.

— Клава! — сказал я, задохнувшись.

— Что? — спросила Клава.

— Вот что! — сказал я, подумав, что с этими словами сейчас поцелую Клаву и всё уже будет позади. Но когда я почувствовал её горячие губы (плюс тридцать восемь и два по Цельсию), мне стало ясно, что оторваться от них я не смогу никогда.