- Ты когда-нибудь видел, как оно действовало?

Кев кивнул, искоса глянув на нее, поскольку массажировал напряженные мышцы своей шеи.

- Я видел, как оно вылечило лихорадку,- пробормотал он. И замер.

- Достань его, - наконец сказала Амелия дрожащим голосом. - Возможно, оно убьёт их, но без него они умрут ещё вернее.

Кев кипятил белладонну, которую обнаружил на краю деревенского кладбища, до консистенции черного сиропа. Амелия стояла рядом с ним, пока он процеживал смертоносный сироп и наполнял им небольшую рюмку для яйца.

- Сначала Лео, - решительно заявила Амелия, хотя ее лицо выражало сомнение. - Ему хуже, чем Уин.

Они подошли к постели Лео. Было поразительно, насколько быстро может ухудшиться состояние человека из-за скарлатины, каким истощенным стал их брат. Лицо Лео, прежде красивое, стало неузнаваемо: опухшее, раздувшееся и бесцветное. Его последними связными словами, сказанными накануне Кеву, были мольбы о смерти. И его желание в ближайшее время могло исполниться. Судя по всему, кома была делом нескольких часов, если не минут.

Амелия подошла к окну и открыла его. Ворвавшийся холодный воздух развеял запах уксуса.

Лео стонал и слабо шевелился, неспособный сопротивляться, когда Кев заставил его открыть рот, поднес ложку и вылил четыре или пять капель настойки на его сухой, потрескавшийся язык.

Амелия села рядом с братом, поглаживая его тусклые волосы, целуя его бровь.

- Если настойка окажет… окажет отрицательное воздействие, - начала она, хотя Кев знал, что она имеет в виду «Если это убьет его», - как долго это продлится?

- Час и пять минут, - Кев видел, как рука Амелии задрожала, в то время как она продолжала гладить волосы Лео.

Казалось, этот час был самым долгим за всю жизнь Кева, пока они сидели и смотрели на Лео, который метался и бормотал, будто был во власти кошмара.