Казалось, будто только руки Кева способны удержать дух Уин внутри ее тела. Поэтому он крепко держал ее, нежно укачивая. Он коротко помолился. Но он не позволил бы ничему, сверхъестественному или обычному, отнять ее у него.

Для него весь мир сосредоточился на этой тихой затененной комнате, на хрупком теле в его руках, на дыхании, что мягко просачивалось в ее легкие. Он задерживал свое дыхание в такт с ее дыханием, собственное сердцебиение с ее сердцебиением.

Прислонившись к кровати, он погрузился в темное забытье, ожидая их общей судьбы.

Не осознавая, сколько времени прошло, он лежал с ней до тех пор, пока движение в дверном проеме и сияние света не разбудили его.

- Меррипен, - хрипло позвала Амелия. Она стояла на пороге и держала свечу.

Кев слепо нащупал щеку Уин, провел рукой по ее лицу, и ощутил приступ паники, когда его пальцы дотронулись до прохладной кожи. Он нащупал пульс на ее горле.

- Лео поборол лихорадку, - сказала Амелия. Кев едва мог слышать ее из-за гула в своих ушах. - С ним все будет хорошо.

Слабый, но равномерный пульс бился под пальцами Кева. Сердцебиение Уин… пульс, который поддерживал его существование.

Глава 5 (перевод: Никуля, бета-ридинг: Оксана-Ксю, Фройляйн, Аквитти)

Лондон, 1849

Присоединение Кэма Роана к семье Хатауэев было решено отпраздновать. Удивительно, каким образом один человек может изменить все. Более того - привести в бешенство.

Хотя теперь все приводило Кева в бешенство. Уин уехала во Францию, и у него не было причин быть веселым или хотя бы вежливым. Ее отсутствие привело его в состояние разъяренного дикого зверя, лишенного своей самки. Он всегда осознавал свою потребность в ней и нестерпимо мучался, понимая, что она где-то далеко, вне пределов его досягаемости.