Но она услышала только шорох, который приняла поначалу за порывы ветра на улице, нагоняющие грозу. Кики поднялась на цыпочки и, склонившись над столом, приложила ухо к микрофону. Неужели это ветер? Да нет, какой там ветер! Она поняла, что слушает эти звуки каждый вечер, когда Рыжик, запрыгнув к ней на кровать, сворачивается клубочком на специальной подушке возле её уха. Это было урчание довольного, усталого, спящего кота. Кики горестно улыбнулась. Вот тебе и не пускай кота в детскую! Но где же Джеффри? Она ещё раз прислушалась. И различила ещё один звук: тихое, равномерное детское посапывание. Два всхлипывающих вздоха – и опять посапывание. Уснули оба!

«Хорошо, если бы они спали, пока я не выберусь отсюда, – подумала Кики. Она опять включила свет. – Нужно найти какой-то другой выход».

Кики обошла подвал. В нем было три маленьких окошка, включая то, у розового куста. Но даже если ей удастся вылезти через окно, как она попадет в дом? О, если бы ключ всё ещё лежал у неё в кармане! Кики закрыла глаза и представила, как мистер Кендрик в задумчивости вешает ключ обратно на крючок в шкафу. Какой от него там толк!

Она должна, просто обязана выбраться из этого подвала! Надо торопиться, пока наверху все спокойно. Кики ещё раз подошла к микрофону, чтобы удостовериться в этом. Из него по-прежнему неслось сонное посапывание. Тогда она продолжила осмотр окон. Они были почти под самым потолком подвала и закрывались на шпингалеты изнутри. Два можно было исключить сразу же – одно упиралось в ствол дерева, другое закрывала решетка. Оставалось только то, что у розового куста. Кики не прельщала мысль вновь оказаться под колючками, кроме того, не было никакой гарантии, что ей удастся войти в дом, но она должна была попробовать. Вдруг Кендрики оставили открытым какое-нибудь окно.

– Что ж, Кики, – напутствовала она себя, – придется тебе, как сказал мистер Кендрик, превратиться в отощавшего гнома.

Шпингалеты были тугими, и ей пришлось изрядно попотеть, чтобы открыть их. Единственная лампочка над стиральной машиной и сушилкой находилась где-то посередине большого подвала, и дальний его конец оставался в полумраке.



13 из 100