Кирилл открыл нам и переглянулся с художником, который стоял посреди комнаты, держа в одной руке стакан с водой, а в другой – кисточку. Я спросил очень вежливым тоном:
– Извините, мы не помешали?
– Входите, – сказал редактор.
Мы все трое вошли в комнату.
– Тут у нас одна заметочка есть, – снова очень вежливо сказал я и протянул редактору листок.
Тот взял заметку, подошел к Валерию, и они вместе начали читать. Мы стояли тихо-тихо. Только Мишка один раз фыркнул в кулак.
Редактор сложил заметку и спокойно сунул ее в карман.
– Что ж, мы это предвидели, – сказал он.
– Очень приятно, что предвидели, – ответил я. – Теперь позвольте узнать: наша заметка пойдет?
Кирилл посмотрел на меня в упор и отчеканил:
– Не пойдет.
– Ловко! – сказал Артамонов. – Это почему же?
– Неостроумно. У нас на эту тему получше материал. Хотя это и редакционная тайна, но, если желаете, можете посмотреть.
Мы подошли к столу, на котором лежала незаконченная газета.
Там был изображен крокодиленок, держащий за шиворот двух мальчишек: одного – круглого, как шар, другого – длинного, с оранжевыми волосами. Сама же заметка была написана так:
«Крокодиленок. Чем вы занимались эти дни, такие-сякие?
Замятин и Пеликанов. Двоечников в стенгазете высмеивали.
Крокодиленок. А что вчера натворили?
Замятин и Пеликанов. Двойки по физике получили».
Внизу была приписка:
«От редакции: Редакция считает данную критику справедливой и обязуется срочно ликвидировать двойки. Начиная с этого номера, „Крокодиленок“ будет выходить не через день, а дважды в неделю».
– Скушали? – спросил Валерка.
Мы промямлили что-то невразумительное и убрались восвояси.
Решил во что бы то ни стало избавиться завтра от двойки по алгебре: формулы сокращенного умножения запишу на гранях карандаша. Представляете себе, что за адская работа мне предстоит? Выцарапывать иголкой буквы и цифры величиной с булавочную головку!