— Всех свободных — к шлюпбалке!

        Нос парохода все выше заливало волнами. Боцман и матрос, лежавшие на полубаке, промокли насквозь, несмотря на резиновые плащи. Оба бросали беспокойные взгляды на Кара и молча поглядывали друг на друга.

        Шлюпка все медленнее приближалась к пароходу.

        Противный ветер, поднимая гигантские волны, отгонял ее назад к берегу. Людей в шлюпке уже можно было различить невооруженным глазом. Гребцы напрягали все силы, рулевой застыл у руля. Два человека вычерпывали воду, потому что, несмотря на всю ловкость рулевого, волны уже заливали небольшую посудину. Взлетая на высокие гребни волн или проваливаясь между ними, шлюпка, казалось, стояла на одном месте.

        Но вот со свистом пушечного ядра рванул ветер, да так, что, казалось, затрещали мачты на пароходе. Боцман и матрос прижались к брашпилю. Вся поверхность моря покрылась пеной, и штурман Кар почувствовал, как пароход внезапно рванулся кормой вперед.

        Лейте наклонился к Котоваю, дико блеснул глазами и прокричал ему на ухо:

        — Беги!

        Оба метнулись на спардек

        Все поняли, что пароход сорвало с якоря.

        — Право руля! — закричал Кар, подбегая к Соломину.

        Он рванул рычаг машинного телеграфа, перевел его на «полный вперед». Паровая машина заработала. Торба не терял времени. А Кар давал частые тревожные гудки, чтобы известить шлюпку о несчастье. Но там, наверное, уже поняли, и от этого руки гребцов сразу ослабели. Шлюпка затанцевала на месте, и ее начало сносить ветром.

        Теперь для парохода настала страшная минута. Шторм подхватил его и, заливая волнами, понес к берегу.