Он предпринял еще одну попытку освободиться, бросил телефон и попробовал упереться свободной рукой в заднее стекло – но вместо поддержки почувствовал, как оно деформируется и обволакивает ладонь. Даг выпучил глаза и уставился на каплю стекла, вибрирующую, точно гладь пруда под легким ветром. Вибрирующую? Да нет, жующую. Пережевывающую.

Вот мне за доброго самари…

Водительская дверь вонзилась ему в череп и мягко вошла в черепную коробку. Даг Клейтон услышал громкий хлопок, словно сучок треснул в пламени костра, и опустилась темнота.

Направляющийся на юг дальнобойщик краем глаза увидел маленький зеленый автомобиль с включенными аварийными огнями, припаркованный рядом с грязным «универсалом». Какой-то человек – возможно, владелец зеленой машинки – наклонившись, о чем-то беседовал с водителем. Авария, решил дальнобойщик, и вернулся к дороге. Плохой самаритянин.

Дага Клейтона рывками затягивало внутрь, как если бы кто-то – кто-то с огромными ладонями и тонкими большими пальцами – тянул его за футболку. «Универсал» начал менять форму и сморщиваться – как рот, в который угодило что-то кислое… или что-то сладкое. Раздался сухой хруст, будто тяжелые сапоги ступали по высохшим веткам. «Универсал» стоял так несколько секунд, больше похожий на мозолистый кулак, чем на автомобиль. Затем со звонким шлепком, как если бы кто-то удачно отбил теннисный мяч, он вновь принял свою прежнюю форму.

Солнце ненадолго выглянуло из-за туч, отразилось в сотовом телефоне, пустило зайчика лежащим на земле обручальным кольцом Дага Клейтона и ушло восвояси.

Стоявший за «универсалом» маленький «Приус» мигал аварийными огнями. Каждая вспышка сопровождалась тихим щелчком, похожим на тиканье часов: тик… тик… тик…

Мимо проносились редкие машины. Неделя до Пасхи и неделя после – самое сонное время на магистралях страны, а полдень – почти самое сонное время суток. Тише только часы между полночью и пятью утра.

Тик… тик… тик…

В заброшенном ресторане все так же спал Пит Симмонс.